Хоровые традиции


Мастер хорового дела Андрей Дмитриевич Кожевников

из доклада И.Ю. Мякишева

«Можно быть превосходным, высокоодарённым и даже гениальным музыкантом — композитором, пианистом, скрипачом или любым другим исполнителем, но не обладать теми, часто неуловимыми или трудноуловимыми качествами таланта, благодаря которым только некоторые музыканты могут стать дирижёрами». Эти слова приходят на ум, когда начинаешь размышлять о таком явлении в хоровом искусстве, каким был для нас Народный артист России, профессор, Художественный руководитель Академического Государственного Московского Областного хора Андрей Дмитриевич Кожевников.

На протяжении многих лет, начиная с середины 90-х годов прошлого века мне довелось регулярно и плодотворно общаться с А.Д.Кожевниковым, выступавшим в роли автора многочисленных хоровых переложений и обработок для любительских хоров. Но, несомненно, особенными и многозначительными стали годы работы в Государственном Областном хоре, куда Андрей Дмитриевич пригласил меня в 2002 г. в качестве главного хормейстера. Это время каждодневного сотрудничества и сотворчества в течение восьми сезонов были наполнены ощущением восхищения удивительного и неповторимого таланта выдающегося маэстро, и бесконечными открытиями его уникального музыкального дара. Какими же чертами, человеческими и профессиональными, обладал хоровой дирижер А.Д.Кожевников? Хормейстер, как говорят, «Божьей милостью»?

Мне кажется, что над вопросом о хоровом руководителе, или как раньше называли «учителе пения», Кожевников размышлял всю жизнь. Об этом свидетельствуют и его высказывания в многочисленных интервью и, например, такой факт его биографии: из нескольких статей, написанных и напечатанных им за многие годы, практически все посвящены роли хорового дирижера в жизни коллектива и, шире, в хоровом искусстве. Этот вопрос, в конечном счете, встает перед каждым думающим хормейстером. Бытует даже мнение, что «…дирижирование — профессия труднообъяснимая. Даже немного таинственная…» И всё же попробуем к ней приблизиться через творческий метод музыканта и артиста А.Д.Кожевникова.

Профессия хорового дирижера — руководителя хора должна прочно стоять на фундаменте общей музыкальной культуры и профессиональной эрудиции. Убедить своих певцов – хористов, артистов хора, и тем более студентов – хоровиков, утвердить свой авторитет можно только этим. Коллектив должен верить в «правоту моих творческих замыслов и намерений». Но в том и неповторимость А.Д.Кожевникова, что для него, кроме образования и образованности, важную роль, а с годами и определяющую, играло самообразование. Постоянный творческий поиск — вот путь, которым шёл хормейстер А.Д.Кожевников. Он считал и повторял это чуть ли не ежедневно на репетициях своих хоров, что «необходимо обладать внутренней потребностью самокритичности, относиться к себе достаточно скептически». Часто повторял: «Выбросьте свои дипломы!» Что означало — в музыке и тем более в хоровом деле нет готовых рецептов. Никакой «обыденщины», пошлости, «бытовизма», самоуспокоенности.

Вторая основа профессии руководителя хора — профессиональная подготовка, его «способность к дирижированию». В этом Кожевников проявил себя как блестящий представитель московской школы, школы Московской консерватории.

Подтверждением этому является, прежде всего, биография музыканта. Ведь вся его первая половина жизни была непосредственно связана с именем Александра Васильевича Свешникова. С 1944 по 1951 годы Кожевников учится в Московском Государственном хоровом училище, затем поступает в Консерваторию и в 1956 г. попадает уже непосредственно к Свешникову в аспирантуру и через два года начинает, как он сам рассказывал «петь, аккомпанировать, репетировать и дирижировать» в Государственном Академическом русском хоре СССР. А в 1968 г. возвращается в училище уже как хормейстер. Правда, ненадолго, всего на один учебный год. Таким образом, 25 лет становления молодого хорового дирижёра стали настоящей школой, профессиональной и человеческой. Можно сказать, что он буквально впитал в себя культуру русского хорового пения. Многие его коллеги были убеждены, что у Кожевникова абсолютный, какой-то особо острый «собачий» слух.

На самом деле, он всегда с видимым удовольствием подчёркивал, что «к счастью, не абсолютный, потому что хоровику это мешает». Вероятно, это особенность именно Андрея Дмитриевича, который репетировал и разучивал произведения в т. н. «рабочих» тональностях, а исполнял в оригинальных (кстати, как и Свешников), другими словами, свободно оперировал в репетиционной работе близкими тональностями, что не всегда удобно музыкантам «абсолютникам». А.Д.Кожевников обладал очень скупым и — одновременно — точным и ясным, «данилинским» дирижерским жестом. Почти не подключал мимику (в общеупотребительном, учебном смысле), говорил: «Не надо тащить на себе хор, он должен сам петь». Его певучие руки, темперамент, воля и энергия подчиняли себе и исполнителей-певцов и слушателей. В его технике абсолютно отсутствовал внешний эффект. Иногда даже казалось, что он стесняется своего успеха, этих аплодисментов, цветов и пр. Дирижёр должен думать только о раскрытии содержания произведения и избегать всякого «манерничания», всякого наносного, рассчитанного «на публику» – в этом исполнительское кредо Кожевникова. Такая манера исполнения находит подтверждение и в словах знаменитого Игоря Маркевича: «Дирижёр должен полностью отстраниться от всякой театральности, он должен… дать каждому музыканту возможность выразить лучшее, на что он способен».

А.Д.Кожевников в последние годы не преподавал, но с удовольствием давал дирижерские советы приходящим в Государственный хор приглашенным практикантам (в основном, из консерватории) и даже «своим» хормейстерам, периодически «встававшим к хору». Андрей Дмитриевич на репетициях не пользовался фортепьяно, давая настройку с помощью камертона (чтобы лучше услышать «ля», прижимал камертон к передним зубам). Зато при удобном случае блестяще аккомпанировал желающим поступить в хор, причем тональность не имела никакого значения для «пианиста». Добавим, что на вступительных экзаменах в Московскую консерваторию А.Д.Кожевников исполнял Второй концерт С.В. Рахманинова и был принят, кроме дирижёрско-хорового, ещё и на фортепьянный факультет.

Знаменитый педагог и хормейстер В.П. Мухин, один из учителей А.Д.Кожевникова, основатель Хора московских студентов писал «работа над качеством звука имеет очень важное, может быть, даже решающее значение…». Понимая это, Кожевников огромное внимание уделял ключевому элементу работы над звуком — дыханию. Недаром у него сохранились записи репетиций Свешникова в Гос. хоре, в которых практически ежедневно, на каждой спевке требовательно звучало: «Дыхание! Держите дыхание!» Приведём некоторые выдержки этих дневников:

  • 24 апреля 1958 г. «Петь надо так, как будто набираете в себя воздух»
  • 25 апреля  «Взять из груди, но горло не задевать!»
  • 27 апреля  «Пользуйтесь каждым случаем сфилировать звук, или хотя бы снять на дыхании выдохом!»
  • 6 мая «Заниматься дыханием и слушать! Надо петь так, чтобы горящая свеча, поставленная перед ртом, не погасла!»
  • 10 мая «Ничего горло не чувствует, устаёт человек, а не горло! Дыхание никогда нельзя показывать, надо стесняться этого! Чередуйте чаще дыхание, как можно меньше времени на дыхание!»
  • 17 мая «Работают мышцы поясницы кругом!»
  • 20 мая «Не берите много дыхания. Если мускулы вперёд повели, то оно уже вышло. Голос можно прервать, дыхание нет! Звуком всё время упирайтесь, как будто надуваете шар!»
  • 13 мая 1959 г.«Очень строго следить за дыханием, чтобы я почувствовал, как вы его достали, как вывели…Звук до конца держать на дыхании! Всё время, как будто упираться в дыхание…»
  • 18 мая «Держать дыхание! Опираться на спинку стула нельзя, т. к. задние мышцы не будут работать. Все упражнения нужны, чтобы максимально сохранить голос. Очень жалко, когда певец опытный, но безголосый! Самое правильное вокальное естественное положение при вдохе, когда певец зевает, при выдохе, когда он чихает!»
  • 28 мая 1959г. «Короткое дыхание! У певца должна быть такая же мускулатура, как у физкультурника! Любой мускул можно заставить работать!»
  • 9 февраля 1961 г. «Немножко дыхания! Как будто вы что-то нюхнули, и вам не понравилось!»
  • 26 июля «Чаще чередовать дыхание, иначе дряблое пение получается!»
  • 21 сентября «Дыхание у певца так же, как у грузчика, только грузчик запирает дыхание, а певец отпускает его!»

Метод Свешникова наглядно воплотился в звучании хоров Кожевникова.

Отдельно следует сказать о показах А.Д.Кожевникова «с голоса». Его чистый, ровный высокий тенор, идеально интонирующий любую труднейшую хоровую партию до сих пор памятен, например участникам Смешанного хора хормейстеров России на Творческих мастерских «Русское хоровое пение» , с которыми он занимался и выступал в 80-90 годах XX века в Москве, Саратове, Нижнем Новгороде, Курске. «Есть необычайно важный фактор, на основании которого можно судить о том или ином дирижёре. Это — репетиционная техника, манера репетировать. От этих качеств в огромной степени зависит успешность работы, её конечный результат».

В связи с этим необходимо сказать, что Кожевников был мастером репетиции. Он обожал этот бесконечный, трудный и такой сладостный процесс создания хорового произведения, возведения звуковых аккордовых массивов, оттачивания унисонов, прилаживания голосов друг к другу, создания наполненного и расцвеченного тембральными красками каждый раз по-новому звучащего певческого ансамбля. Он представлялся мне даже не скульптором, а каменщиком, резчиком по камню, преодолевающим сопротивление «звучащей породы». Андрей Дмитриевич требовал от певца полной стопроцентной самоотдачи, концентрации на выполнении требований хормейстера, не выносил равнодушия и даже просто безучастного отношения к делу, называл таких «звукодателями» (кстати, у Свешникова они значились «звукодуями…»), иронически говорил: «миманс…». И артисты, подчиняясь его творческой воле, готовы были каждый раз «совершить невозможное», превратить своё пение в настоящее искусство.

Уже в первые после консерваторские годы рецензенты отмечали сильные стороны дирижерской личности А.Д. Кожевникова. «Его умение охватить форму музыкального произведения, точное ощущение темпо-ритма, искренность и эмоциональность исполнения…словно коллектив, вдохновленный замыслом композитора и творческим порывом дирижёра, всякий раз творит заново. В этом характерная черта исполнительского стиля — удивительная художественная свобода ».

Проникая в самую суть музыкально-поэтических образов, А.Д.Кожевников умел научить хор идти за дирижером, и выполнять его художественную волю. Например, работая над знаменитой свешниковской обработкой русской народной песни «Ах, ты степь широкая» и добиваясь певучей распевности, широты в очень медленном темпе (он исполнял её «по восьмым»), говорил, что «русская песня есть дума», произнося слово «дума» значительно-глубоко и задумчиво-протяжно. К слову сказать, А. Кожевников был большим любителем и знатоком русской классической поэзии и, его умение подбирать точное и нужное образное слово моментально сказывалось на формировании необходимого характера звука, его содержательной наполненности.

Запомнилась ещё одна «кожевниковская» дирижёрская формулировка. Это было во время подготовки яркого, написанного в быстром темпе произведения композитора Р.Е.Леденёва « Взбранной Воеводе». Учили трудно, долго не получалось по звуку. И вдруг А.Д.Кожевников говорит: «Дайте в музыке ритмический фейерверк!!» Сразу прояснилось основное зерно хора, его блестящий концертный стиль, и артисты почувствовали радость и удовлетворение от того, как легко пошла дальше работа и по-новому зазвучал певческий инструмент в руках опытного мастера.

Основа технического совершенства исполнительского мастерства хормейстера — точность и чистота интонирования его хора. В противном случае, хора вообще не будет, а будет, как говорил А.В. Свешников «собрание поющих». Но и тут, его верный ученик и последователь А. Кожевников работал по своему, опираясь на личный опыт, приобретённый им в 1958-1962 годах в Государственном Академическом Русском хоре СССР. Андрей Дмитриевич специально над строем не работал, т. е. «аккорды не выстраивал». Но требовал идеального совпадения интонации одной и той же ноты, звучащей в разных голосах. Для этого певцам необходимо было внимательно слушать пение всех партий хора, ждать повторяющихся звуков, стараясь «совпасть по высоте». Очень требовательно относился А.Д. Кожевников и к интонированию. В его вокально-хормейстерских показах чистая кварта звучала гораздо шире, чем на рояле (но не специально фальшиво), а малая секунда — гораздо уже. В последнем случае он называл такой приём: «Пойте четверть тона». Самозабвенно работая над звуком, Кожевников настойчиво добивался выпуклой фразировки, оттеняя каждую новую мысль поэтического текста дыханием и «смысловыми цезурами».

Характернейшая и типичнейшая черта Кожевникова-исполнителя проявилась в его репертуарной приверженности русской классической музыке и в первую очередь музыке композиторов XIX-XX вв. Её напевность, вокальная первооснова — органическая черта манеры исполнения и дирижёрской техники музыканта. Особое место, начиная с 70-х годов, заняли в концертных программах редкие и незаслуженно забытые тогда произведения Г.Я.Ломакина, Н.М.Данилина, С.В.Смоленского, А.В.Никольского, Н.С.Голованова.

Ярчайшая страница творчества дирижёра связана с именем регента и композитора С.А.Дегтярёва. В композициях этого «учителя концертов» Кожевникова привлекали «раздумья о смысле жизни, о необходимости (…)высокого её духовного наполнения (…), о воспитании силы воли и опоре на неё в делах своих, о благородной деятельности, исцеляющей душу от мелочности, ограниченности, о необходимости продолжения этой деятельности до конца дней своих». По воспоминаниям современников «Андрей Дмитриевич оказался не только одним из лучших истолкователей сочинений Дегтярёва, но, отметая всякую конъюнктуру, самым настойчивым и последовательным пропагандистом его композиторского наследия».

Безусловно, можно приводить ещё множество примеров самобытности и яркой индивидуальности таланта русского хорового дирижёра А.Д.Кожевникова. Можно и должно исследовать и трансформировать его изобретательный и неподражаемый творческий почерк.

Надеюсь, что в этой небольшой статье удалось отобразить хотя бы часть уникального дара Кожевникова. Я благодарен судьбе за сопричастность творчеству этого высокоодарённого музыканта и духовно богатого человека, который занял своё заслуженное место в ряду выдающихся мастеров хорового дела России.

И.Ю. Мякишев, 2014



Вышла в свет новая книга «Владислав Соколов. Жизнь в хоровом искусстве. Статьи. Воспоминания. Беседы» (редакторы-составители И.Ю.Мякишев, Д.Д.Семеновский), посвященная выдающемуся русскому дирижеру-хормейстеру, патриарху русского хорового искусства Владиславу Геннадиевичу Соколову. В нее вошли уникальные материалы: очерки жизни и творчества маэстро, статьи и воспоминания самого В.Г. Соколова, его интервью, посвященные проблемам хорового исполнительства, а также статьи и воспоминания о В.Г. Соколове его коллег, людей, близко знавших музыканта, знатоков и почитателей его творчества.

Многие материалы публикуются впервые.В книге 500 страниц, более 70 исторических фотографий.

От составителей книги

«Владислав Геннадиевич Соколов (1908—1993) — хоровой дирижер, педагог, композитор, музыкально-общественный деятель, создатель и художественный руководитель хоровых коллективов — был универсально одаренным человеком, артистом и художником.

Всесторонне охарактеризовать деятельность В.Г. Соколова чрезвычайно трудно, но, работая над книгой, авторы хотели показать, тем не менее, его творчество в разных аспектах. В публикуемом сборнике впервые в таком объеме собраны воедино очерки, статьи, воспоминания о выдающемся мастере, беседы с ним, его собственные выступления в печати.

Книга включает в себя три основных раздела, предисловие и приложения.

В первом разделе представлены подробные биографические очерки. Особого внимания заслуживают увлекательные страницы, описывающие детские и юношеские годы молодого Соколова, которые прошли в доме его отца — протоиерея г. Рыбинска (Ярославской губернии) о. Геннадия (Соколова).

Во втором разделе собраны статьи В.Г. Соколова, который, получив блестящее образование на теоретико-композиторском отделении музыкального училища при Московской консерватории, на протяжении всей жизни выступал в периодической печати со статьями, посвященными проблемам профессионального и любительского хорового искусства, воспитания и образования. Среди опубликованных — воспоминания о «хранителях традиций русской хоровой школы» Н.М. Данилине, А.В. Александрове, А.В. Свешникове, Г.А. Дмитревском, творческие портреты хоровых дирижеров Г.Г. Эрнесакса, Б.А. Александрова, А.А. Юрлова, публицистические выступления на темы истории и современности хорового дела в России.

Большой интерес представляет доклад В.Г. Соколова 1942 года, дающий представление о Саратовском периоде деятельности музыканта в эвакуации. Сюда вошли также беседы, интервью, записанные в последние годы жизни и передающие живой и непосредственный взгляд выдающегося мастера на историю, теорию и практику хорового исполнительства.

Содержание третьего раздела составляют воспоминания современников, учеников маэстро, непосредственных свидетелей его творчества. Среди авторов: хоровые дирижеры, хормейстеры,
композиторы, музыковеды, артисты хора.

Исследованиям композиторского творчества В.Г. Соколова до настоящего времени не было уделено достаточного внимания. Поэтому особую ценность представляют статьи Э.Ф. Леонова и
Н.В. Авериной, впервые обратившихся к анализу его партитур — как оригинальных хоровых сочинений, так и многочисленных переложений и обработок для детского хора. Также опубликован полный перечень авторского наследия мастера.

К сожалению, объем этой книги не позволяет вместить все существующие материалы о такой масштабной личности, как Владислав Геннадиевич Соколов. Поэтому нам представляется,
что вслед за этим изданием появятся и другие.»

И.Ю. Мякишев, Д.Д. Семеновский

Книги нет в свободной продаже. По вопросам приобретения обращайтесь по тел.: +7 926 5208707 или по телефонам, указанным в разделе «Контакты».

Вл.Г. Соколов. Штрихи к творческому портрету.

Дирижёр Владислав Соколов своими удивительно выразительными жестами, похожий больше всего на заклинателя, обладающего искусством заколдовывать, заставляет свой хор делать замечательные вещи.

Из газетной рецензии

Роль Вл.Г. Соколова в музыкально-хоровом искусстве России XX века огромна. Творческий путь этого выдающегося хорового дирижёра, общественного деятеля, композитора неотделим от истории нашей страны, её исторического и социально-культурного пути. Его заслуга перед отечественной культурой состоит в том, что он своим ярким профессионализмом, неутомимым энтузиазмом, творческим горением поднял хоровое исполнительство на высочайший художественный уровень.

Деятельность Вл.Г.Соколова объединяла основные ипостаси хорового искусства: детский и взрослый хор, любительский и профессиональный. Соколов был универсальным хоровым дирижёром, виртуозно «играя» на этих «живых инструментах».

Мы остановимся лишь на одном направлении творческой деятельности художника – на его работе с профессиональными и любительскими взрослыми коллективами в период с середины 40-х до начала 60-х годов.

Вл.Г. Соколов в одной из своих статей писал, что его становление как профессионального дирижёра-хормейстера в значительной мере связано с именами двух выдающихся представителей советской музыкальной культуры – Александра Васильевича и Бориса Александровича Александровых: «Счастливая судьба снова свела меня с ними уже с 1946 года». С этого времени Вл.Г. Соколов начал работать в Краснознамённом Ансамбле красноармейской песни и пляски Союза ССР. «Я был безмерно счастлив и с энтузиазмом приступил к работе». Шесть лет с 1946 по 1952 год стали значительной вехой в жизни молодого талантливого хормейстера.

Краснознамённый Ансамбль в послевоенные годы получил широкое, можно сказать, всенародное признание. Творческой и организационной основой его был мужской хор, состоящий из отобранных и хорошо обученных певцов. Главным хормейстером этого хора работал в те годы К.П. Виноградов (бывший помощник Н.М. Данилина по Государственному хору СССР).

Естественно, что основное место в репертуаре занимала военная песня и талантливые обработки А.В. Александрова. Ансамбль собирал и пропагандировал боевой эпос Красной Армии, в основе своей близкий народной песне, глубоким знатоком которой был А.В. Александров. Кроме того, репертуар включал оперные сцены классических и современных композиторов и произведения для хора a capella.

В первые послевоенные годы ансамбль много гастролировал по Европе: был в Румынии, Болгарии, Венгрии. Ярким событием в жизни коллектива стала поездка летом 1948 года по городам Чехословакии и Восточной Германии.

Соколов много занимался с хоровыми партиями, солистами, осваивая новый для себя репертуар, «изнутри» постигая Александровские партитуры. Благодаря сохранившимся документам мы можем заглянуть в творческую мастерскую молодого хормейстера, стать «свидетелями» процесса хоровой работы в профессиональном коллективе.

Очень интересны заметки, которые Вл.Г. Соколов сделал во время одного из концертов Ансамбля в Большом зале Московской консерватории 26 февраля 1950 года. Как хормейстер он должен был, сидя в публике, оценить исполнение и записать свои замечания для их последующего разбора на ближайших репетициях.

И вот Соколов пишет (приводим этот документ полностью):

«Программа имела большой успех. Бисировались хоровые произведения: «Эхо» , «Грёзы» , Марш из оперы «Фауст» . В целом концерт прошёл на высоком художественном уровне.

Некоторой доработки и впевания требуют «Хор стрельцов» и «Высота» .

«Высота» значительно проигрывает за счёт вялого и невыразительного исполнения Юровым солирующей партии.

В кантате «Москва» необходимо срепетировать выход запевал и их поведение во время соло Герасимова, а также уход.

Кроме того, явно кажущийся недостаток теноров в запеве финала (3 тенора и 4 баритона).

Во время исполнения второй части «Песни Торопки» солист Пучков лихо злоупотреблял чисто внешними приёмами выразительности – жестами и изгибами корпуса.

Хор «Ноченька» был спет очень хорошо, чисто, прекрасным звуком, но, думается, слишком медленно (имеется в виду первая часть и её повторение).

В «Эхо» необходимо урегулировать звучность маленького хора за счёт усиления теноров, или, пожалуй, ослабления вторых басов.

В хоре «Тангейзер» из-за оркестра часто не было слышно текста хора (это относится, кстати, и ко всем песням, где хор вступает в соревнование с оркестром). Думаю, что это прекрасное произведение из-за этого не имело должного успеха.

В «Грёзах» тенора не приняли тона, данного баянистом. Борис Александрович моментально остановил теноров, начавших петь в другой тональности, и дал тон снова.Никто из публики этого не заметил. Хор спет был великолепно и бисировался.

«Лесной царь» Шуберта был исполнен хорошо в тревожно-напряжённом темпе. Лучше, если Абрамов – лесной царь – будет стоять в стороне, а может быть даже и вовсе вдали, у хора. Не убеждает темп последнего возгласа хора – «Был мёртв». Быстрый темп его не даёт ощущения конца, утверждения.

Разумовский имел успех, но, к сожалению, на бис спел вне программы «Краковяк», чем нарушил её стройность».

Перед нами убедительный пример профессионального подхода к хоровому делу, ярко демонстрирующий, что в этой специальности нет и не может быть мелочей. Ни в исполнении произведений на сцене во время концерта, ни при его подготовке на репетициях, ни в сценическом поведении. Высочайшая художественная дисциплина, которую Александров воспитывал в певцах и музыкантах – вот основа успеха и творческих достижений этого великолепного хора.

В послевоенные годы большой популярностью пользовались песни не только композитора А.В. Александрова, но и других известных авторов – И.О. Дунаевского, В. П. Соловьёва-Седова, Н. Богословского, А. Цфасмана и других. Это были песни о Родине, о войне, о труде, о возвращении к мирной жизни. Их открытость, жизнерадостность, оптимизм и в то же время, лирическая задушевность и завораживающий мелодизм находили живой отклик в сердцах слушателей и исполнителей. Эти замечательные и полюбившиеся песни стали основой репертуара возрождающихся в новой мирной жизни любительских хоров. Много пели и народных песен, бытовавших тогда в своей естественной среде. Можно сказать, что вдохновляющие «молодёжные» стали объединяющим началом для возникновения и бурного роста хоровой самодеятельности.

Убедительным примером, подтверждающим массовый интерес к хоровому творчеству, стали проводившиеся с 1944 года Всероссийские и Всесоюзные смотры художественной самодеятельности. По воспоминаниям Вл.Г. Соколова: «Проходили они с величайшим подъёмом, с высоким уровнем исполнительского мастерства».

Но главным событием молодёжного любительского музыкального искусства тех лет стали, конечно, Всемирные фестивали молодёжи и студентов, проводившиеся регулярно с конца 40-х годов.

Среди представителей нашей страны на этих праздниках творчества и молодости выделялся блестящий хоровой дирижёр из Москвы Владислав Геннадьевич Соколов.

Первый Всемирный фестиваль демократической молодёжи и студентов состоялся в 1947 г. в Праге. Там впервые прозвучал «Гимн демократической молодёжи» А. Новикова и Л. Ошанина. «Студенческая песня» В. Мурадели и Л. Ошанина победила в открытом конкурсе и стала гимном Международного союза студентов. Вл. Соколов участвовал в этом фестивале в качестве дирижёра самодеятельного хора молодых рабочих Уральского Кировского завода. На концерте в пражском «Виноградском театре» под его управлением были исполнены «Гимн Советского Союза» А. Александрова, «Нас воля Сталина вела» В. Мурадели, русские народные песни «Пойду ль я, выйду ль я» и «У ворот, ворот», чешская народная песня «Пастух», «Антифашистская песня» А. Новикова, «Широка страна моя родная» И. Дунаевского.

Второй фестиваль прошёл в Будапеште в 1949 г. От СССР в нём участвовал хор Московского автомобильного завода. Руководители – Александр Рыбнов и Владислав Соколов. Коллектив занял I место на конкурсе и получил Золотую медаль. В его выступлениях прозвучали русские народные песни «Ах, ты степь широкая», «Калинка», и песни И. Дунаевского «Марш энтузиастов», «Песня о Москве».

На III фестивале в 1951г. в Берлине Вл. Соколов – уже председатель жюри Международного конкурса хоров. (На него из Ленинграда приехал хор под руководством И.И. Полтавцева).

Особое место в творчестве Соколова-дирижёра сыграл состоявшийся в 1953г. в Бухаресте следующий – IV фестиваль молодёжи и студентов. Незадолго до этого ставший профессором Московской консерватории, тридцатипятилетний Вл. Соколов привозит на хоровой конкурс Хор московских студентов. В программу, подготовленную всего за два месяца, вошли 30 произведений, в том числе: «Вечер» и «Посмотри, какая мгла» С.И. Танеева, «Зимняя дорога» В.Я. Шебалина, старинный русский вальс «Амурские волны». Выступление хора было настолько успешным, что коллектив получил и первую премию, и был награжден специально учреждённым призом «за выразительность исполнения».

Прошло несколько лет. Подготовка к очередному – Московскому Всемирному – фестивалю началась задолго до его проведения. Масштаб предстоящего форума говорил сам за себя – предполагалось принять несколько сотен тысяч гостей, представителей более чем 100 стран, участников 21 конкурсного состязания по классическому, народному, хоровому пению, популярной песне, оркестровой симфонической музыке, исполнительскому мастерству на смычковых, духовых и др. инструментах, танцевальному, цирковому искусству, пантомиме.

Но самое главное – было решено организовать молодёжный профессиональный хор, подготовив его специально для участия во множестве мероприятий фестиваля: концертах, встречах, митингах, шествиях, сводных хорах. Совершенно закономерным и естественным стало назначение на пост художественного руководителя и дирижёра нового коллектива Вл.Г. Соколова.

Уже летом 1956 года был проведён набор в хор. Взяли 80 человек, причём ограничили возраст артистов: мужчин – до 30 лет, женщин – не старше 24. Ближайшим помощником Соколова стала Р.К. Перегудова. «Хор состоит в основном из бывших участников молодёжных фестивалей» – сообщали справочники того времени.

В.Л. Живов, позднее работавший в коллективе хормейстером, писал в одной из газетных статей: «Московский хор отличается от всех существующих своей молодостью, что накладывает отпечаток и на внешний вид хора и на особый характер его звучания». Поэтому, с полным основанием можно сказать, что в первые годы своего существования Московский Государственный хор и по своему духу и по составу участников был молодёжным.

Уже в первых концертных программах зазвучали знаменитые старинные русские вальсы в обработке В.Г. Соколова: «На сопках Манчжурии», «Амурские волны». Тепло принимались слушателями «Полонез» М. Огинского, «Утёс» В.Я. Шебалина, «Желание» Д. Васильева-Буглая, «Колыбельная» В.А. Моцарта, «Концертный вальс» А. Глазунова, «Сибирская молодёжная» А. Новикова, «Эхо» Орландо Лассо, «Неаполитанская песенка» П.И. Чайковского, «Летите голуби» И.О. Дунаевского, «Славься» М.И. Глинки. «Как никакому другому, этому хору удаются эффектные хоровые миниатюры, произведения современных композиторов, песни народов мира». «Для исполнительского стиля хора характерны эстрадная «броскость» в сочетании с тонкостью и отточенностью исполнения». «Это – необычный хор, – писали газеты после одного из концертных выступлений, – звучащий как одно целое, с полным и законченным звуком. Он обладает невероятной, чистой, светлой манерой пения, – касается ли это мягкого пианиссимо в полголоса или ликующих каскадов звуков вдохновенного фуриозо. Но удивительнее всего – это гибкая эластичность динамики, которой хор владеет в совершенстве и благодаря чему может приглушить выразительность одной фразы и заставлять другую сверкать и искриться».

Украшением концертов были талантливые солисты-вокалисты первого состава хора: Лидия Антропова, Любовь Комарова, Ольга Каменская, Наталья Черкасова, Владимир Сайгушкин, Юрий Канивцев, Сергей Аниканов, Зинаида Козлова, Юрий Гиллер, О. Хателишвили. Постепенно появились в репертуаре и произведения крупной формы: третья симфония Г. Малера, «Реквием» В.А. Моцарта, «Stabat Mater» А. Дворжака.

Тогда же, в 1957 году, Московский хор участвовал во Всесоюзном смотре профессиональных хоров и ансамблей, который впоследствии стал проводиться примерно раз в 10 лет. Результат: самый молодой коллектив страны уже через год после своего образования завоевал Диплом I степени.

А 27 декабря 1958 г. газеты опубликовали указ о присвоении художественному руководителю, профессору В.Г. Соколову почётного звания «Народный артист России» «…за большие заслуги в области советского хорового искусства».

Здесь необходимо вспомнить помощников Владислава Геннадиевича – хормейстеров и концертмейстеров этого замечательного коллектива. Работавшие вместе с маэстро многие годы (Вл.Г. Соколов оставил пост художественного руководителя в 1988 году) они ежедневно, изо дня в день, из года в год, скромно и незаметно для публики создавали вместе с ним славу и успех Московского Государственного хора. Среди них – Казанский С.К, Фармаковский Г.В., Живов В.Л., Кожевников А.Д. (ставший после Вл.Г. Соколова художественным руководителем и главным дирижёром), Канторович Л.З., Володин В.И., Иванов В.В., Агронский В.И., Семеновский Д.Д., Малявина Н.В., Тугаринов Е.Л., Рудневский А.М., Леман Ю.М., Токарев, Колманович Е.Ю., Анашкин С.М., Захаровская Т.А.

Множество концертов хора проходило в маленьких городках и посёлках Московской области. «Концертный зал – всё Подмосковье», – писали тогда газеты. За первые 15 лет существования коллектив дал в регионе более 1000 концертов. В то время у хора был даже свой постоянный спутник в Московской области – хоровая «рабочая» (как тогда говорили) капелла в Подольске.
В конце 1960 г. Московский хор отправился в свою первую зарубежную поездку – в Швецию.
Вот сохранившаяся выдержка из рецензии шведской газеты, под которой, мы не сомневаемся, готовы подписаться все, кот хоть раз был свидетелем блистательного таланта русского хорового дирижёра Владислава Геннадиевича Соколова:
«Тот, кто сам пел в хоре, тот знает, какая работа лежит за настойчивой подготовкой и репетициями перед выступлением, чувствует потребность принести свою сердечную благодарность Московскому Государственному хору, его солистам и дирижёру за концерт в Стокгольмском Концертном Доме.Какая дисциплина в манере держаться! На протяжении двух часов своего певческого труда хор выступает на самом высоком уровне. По мановению дирижёра происходит лишь одно: «Сезам, растворись», – ибо песня рождает благородные чувства. Это искусство. Это режиссура. Мы преклоняемся и надеемся услышать хор ещё раз».

И.Мякишев
(статья из книги)